ФИЛОСОФИЯ КУЛЬТУРЫ КАК ФИЛОСОФИЯ ТЕКСТА И интертекстуальности Презумпция текстуальности; текстоцентризм как признак современности - Философия культуры Библиотека русских учебников
Учебники Онлайн


7 ФИЛОСОФИЯ КУЛЬТУРЫ КАК ФИЛОСОФИЯ ТЕКСТА И интертекстуальности

"Под углом зрения изучения культуры существуют лишь те сообщения, которые являются текстами. Все другие вроде не существуют и во времени исследования не учитываются. В этом смысле можно сказать, что культура является сукупнис во текстов или сложно построенный текст"(Ю. Лотман; (Ю.. Лотман)

Связь культуры как. Текста и отдельных текстов культуры (особенно выдающихся,"классических"текстов) с высшими проявлениями духа - универсальный модусами бытия культуры (архетипного, мифологического и сим мволичного), имеет по крайней мере два аспекта: тексты выступают в"пассивной"функции источников, по которым можно судить о присутствии в них этих модусов, но одновременно они могут возникать в"активной"функции, и тогда они сами формируют и мифологическое, и символическое, и открывают в архетипический путь из темных глубин подсознания к свету сознания. Именно текст, бесспорно, является исходным пунктом гуманитарной д. Умки. Текст, считает. П. Рикер, раскрывает себя как тот уровень, где диалектика между объяснением и пониманием приобретает реальный виярозумінням здобуває реальний вияв.

Общечеловеческое может существовать в тексте прежде всего в форме своих презентаций: нарративных структур, принципов общего построения дискурса"Именно потому, что все мы проживаем свои нарративы, - заключает. Е. Ма акинтайр, - и потому, что мы осмысливаем свою собственную жизнь в терминах нарратива, по которому живем (that we live out), форма нарратива оказывается пригодной для понимания действий других. Истории сначала переживают, а потом рассказывают"(24, 313" (24, 313).

Проблема личностной и культурной идентичности не может быть истолкована без той основы, которую создает понятие повествования, или нарратива, что является текстом в наиболее свойственно понимании. Нарратив не является произведение пись ьменникив, поэтов или историков, которые якобы предоставляют повествовательного характера хаотичным событиям. В формировании традиционного знания первенство принадлежит нарративной форме. Мы мечтаем, планируем, учимся, работаем, любим с помощью нарратива. Чтобы правильно понять и истолковать действие. Другого, какую культуру или событие, мы рассматриваем этот эпизод в контексте определенных нарративных историй жизни индивидов и их культа рного окружения. Излишне говорить, что по многим нарратив возвышается канон, опирающийся на прецедент священного текста и топос традицийдиції.

Нарративная концепция культуры предполагает две вещи. С одной стороны, каждая культура такова, какой ее считают ее носители в процессе проживания ее истории. Единство определенного типа культуры - это единство нарративного в поиске, всегда возникает и как познание того, к чему стремятся, и как самопознание нарративная формы, как утверждает. Ж. Ф. Лиотар, помогают определить критерии компетенции, присущие определенному обществу ( они оповидаються), и оценить достигнутые результаты. Итак, единство культуры обеспечена еднистию воплощенного в ней нарратива. Другой аспект заключается в том, что нарратив каждого типа культуры является частью взаем оповьязаного комплекса нарративов. Истинное значение культуры в современном демократическом государстве лежит именно в его способности уравновесить или сдержать разобщительный индивидуализм нарративов, предусмотрев ди динамических привлечения и активную трансформацию их в пространстве интертекстуальных отношенийтосунків.

71 Презумпция текстуальности; текстоцентризм как признак современности

Поворот к речи, текста, письма, стиля, который состоялся в современной философии, нашел отражение, в частности, и в тезисе: культура основывается на той форме, которая называется текстом. Она живет только внутри св виту текстов, вне их она не только становится непонятной, но и невозможным. Любая человеческая действие делает ее знаковое выражение; каждый человеческий поступок есть потенциальный текст (8, 2866).

Итак, важнейшим свойством нашего отношения к культуре является тот простой факт, что мы осознаем ее как"текст"(прежде всего, по аналогии со словесным текстом), то есть как единый феномен, который возникает у в своей целостности"Текст"всегда для нас внешние границы, его"взято в рамку"- не важно, такая рамка наглядно существует в самом тексте (в виде, например, отметок начала и окончания письменного текста), или домислюеться относительно определенного отрезка речевого опыта так, что этот отрезок оказывается выделенным как целостный текст-сообщения (например, обмен репликами осознается как"разговор", что выделяет ее как коммуникативное целое с континуального потока языковых выражений). Эта наша готовность или даже потребность представить себе нечто такое, что мы осознаем как сообщения (и звуковое, и визуально е), непосредственным и вполне оглядним феноменом, можно обозначить как презумпцию текстуальности речевого сообщенияумпцію текстуальності мовного повідомлення.

Действие презумпции текстуальности заключается в том, что, осознав определенный текст как целое, мы тем самым хотим его понять как целое"Целое"может быть чрезвычайно сложным и многослойным, поиск"целостности те"отнюдь не следует понимать в том смысле, что мы ищем абсолютной интеграции всех компонентов текста в некую единую и последовательную смысловую построение. Идея целостности, вырастает на почве презумпции текстуальности, оказывается в следующем: какими бы разнообразными и разнородными были смыслы, возникающие в нашей мысли, они осознаются как, что вполне к определенному тексту, а значит - с а всей противоречивости - имеющие какое-то отношение к себе в рамках этого текст в рамках цього тексту.

Презумпция текстуальности любого речевого сообщения не означает, что мы имеем четкое и устойчивое понимание того, какие именно отрезки континуального культурного опыта является"текстами"Скорее наоборот: рамки т того, что осознается текстуальным целым, оказываются такими же размытыми и подвижными, как границы сохраненных в памяти"отрывков"материала культуры - фрагментов пространства культуры и ее ответвлений. По су те, каждое высказывание, обозримое как коммуникативное целое, представляет собой"текст", в этом аспекте оно образует цилокупний языковой микромир, в рамках которого разворачиваются процессы, вызванные презум пциею текстуальности. Однако этот текст вписывается в пределы содержательного феномена культуры, осознается нами также как определенное текстуальное целое, а то может оказаться частью какого-то еще масштабного целого. Между различными текстуальными рамками нет четкой иерархии: нельзя сказать, что мелкие включены в состав больших ли большие образуются путем прибавления мелких, различные рамки скорее накладают ься на себя, просвичуюючы одна сквозь другую и образуя сложную и многомерную совокупность зависимости от различных обстоятельств, некоторые из этих рамок выступают на передний план, становясь решающей силой интеграции смысла в определенный момент. Однако в каждый момент презумпция текстуальности присутствует как интеграционная сила, что позволяет посмотреть на определенный пространственный или временной отрезок культуры (или даже, точнее, на ших впечатлений о нем) как на коммуникативный артефакт, подлежащего осмысления и сравненияо підлягає осмислюванню й порівнянню.

Характеризуя действие презумпции текстуальности. Б. М. Гаспаров пишет:"Смысл текста формируется каждый раз не как объективный феномен, а как подвижный процесс, в своем развитии восходит к бесконечности"(Гаспар ров. Б. М. Язык. Память. Образ. Лингвистика языкового существования -. М, 1996 -. С 343—. М., 1996. —. С. 343).

Понятие текста является сегодня, конечно, одним из наиболее часто применяемых в науках гуманитарного цикла, а анализ текста занимает одну из самых популярных среди гуманитарных наук территорий. Однако при всем разнообразием ття аспектов и подходов вырисовывается некая общая презумпция: речь предшествует текстовые, текст порождается языком. С этой презумпцией связано представление о языке как системе, которая способна порождать и мн ожить бесконечное количество текстов. Например, основатель датской глосематикы. Л. Ельмслев определял текст как все, что было, есть и будет сказано определенном языке. Из этого следует, что речь мыслится как панхронна и замкнутая система, а текст - таким, постоянно наращивается на временную ось текстуально природа любого речевого сообщения выдвинулась на передний план теории текста 1970-х. Роки років.

Под другим углом зрения текст мыслится как ограниченное замкнутый на себя конечное образования. Одной из главных его признаков является наличие имманентной структуры, что влечет за собой значимость категории границы. Начинаю кая из трудов. М. Бахтина, культурные акты рассматриваются в терминах постоянного взаимодействия, культурного диалога. Когда мы осознаем сообщение как"текст", это вроде накладывает герметичную рамку на весь смысл овый материал, который является содержанием этого сообщения, и просотуе его. Каким бы разнообразным и бесконечно содержательным был этот материал, он оказывается"запертым"в рамке того, что нами осознается как"текст"Если в первом случае существенным признаком текста является его преемственность в естественном времени, то во втором текст или тяготеет к"панхронности"(например культовые тексты живописи и скульптуры), или образуют. Юэ свой особый внутренний время. Ведь тексты - это не энциклопедические и не лингвистические системы; тексты сужают безграничны или неопределенные возможности системы языка и образуют закрытый универсум. Эпос. Гоме ра, например, безусловно открыт для интерпретаций, но из этих текстов никак невозможно заключить теорему. Ферма или полную фильмографию. ОДовженка. Не случайно. П. Кулиш в своем желании подать украинского ских читателю эквивалент гомеровского эпоса - поэму"Украина", не найдя дум о всех гетманов казацких, должен те пробелы наверстывать собственное творчество козацьких, мусив ті прогалини надолужувати власною творчістю.

Эта двойная исследовательская ориентация вызвана двумя засадным им и функциями, которые выполняют тексты в культуре. ИО. Лот-ман обозначает эти функции так: адекватное передачи значений и порождение новых смыс слов (22, 150). Во втором аспекте текст перестает быть пассивным звеном передачи определенной константной информации и выступает как генератор развертывания и взаимодействия его структурных элементатів.

Любой текст неотрывно связан с историко-социальной хронологии и, бесспорно, принадлежит той эпохе, прямым или косвенным отражением которой он. Статика текстовой конструкции сконцентрирована в с слове и проявляется в тенденции воспринимать надсловесном единицы (фразу, строфу, раздел, наконец - весь текст) как слово. Это та тенденция, которую имел в виду. О. Потебня, определяя художественный текст как большое сл ово. Где лежит граница между статикой и динамикой значений? оно делится на части. В первом случае мы движемся от слова к надсловесном единства, во втором, наоборот, от этого единства в слов слова.

Чем старше текст, тем он информативнее, потому что хранит в себе информацию о прошлых потенциальные восприятие его. Поэтому мы можем сказать, что знаем о «Слове о полку. Игореве"больше, чем современники этого памятника, потому что она теперь хранит все культурные уровне ее прочтения, ее окутывает огромное количество комментариев. Однако, как справедливо отмечает основатель феноменологической эстетики. Р. Ингарден, мы не оттуда ворюемо непонятные места текста со знание реальности, а наоборот, воспроизводим минувшую реальность с той информации о ней, которую хранит текст"Мы комментируем произведения только через произведения, а не произведения через м инулу действительность. Отсюда возможность познания содержания непосредственно доступных нам сегодня произведений является предпосылкой познания прошлой эпохи, а не наоборот, как это часто считают историки искусства"(16, 463мистецтва" (16, 463).

Вполне солидаризируясь с этими наблюдениями, обратимся для иллюстрации их к отечественной культуре. В ряде работ историков (Ф. Сисин, й. Шевчука,. О. Толочко) подчеркивается тот факт, что реанимация мая адиций. Киевской. Руси в XVI-XVII вв, опиралась на парадигмы польских хроник, а не на собственную"историческую память", и это при веду тотчас вошли римпосполитський метатекстуальний образ минулогобраз минулого.

В терминах. Тартуском-Московской школы семиотики, творчество которой существенно обогатил современную философию культуры, культура определяется как. Текст (с большой буквы!),. Т.е. как текст на высшей ступени текст над текстами"Культура в целом может рассматриваться как текст, - произнесет. Ю. Лотман -. Однако чрезвычайно важно подчеркнуть, что это сложно устроенный текст, который распадается на иерархию текстов в текстах, и такой, что образует сложное переплетение текстов. Поскольку само слово"текст"вбирает в себя этимологию переплетения, можно сказать, что таким толкованием мы возвращаем понятию текст его вы необходимость значение"(22, 160значення" (22, 160).

Скажем, словесный текст словно переливается в жизненное поведение того, кто его воспринимает, становясь фактом культуры чувств и поступков людей, даже тех, чья жизнь лежит за пределами искусства. С другой бы стороны, он выливается в синкретическую единство культуры, становясь словесным элементом ее целого - того культурного мира (Текста), к которой принадлежат также памятники архитектуры, живописи, музыки, всех форм человеческого труда и обжитого человеком пространства, а прошлое и настоящее сливаются в сплошности памятьюі.

Однако, любой текст и не с любой стороны взят является феномен культуры. Культурным его делает лишь то, что перед нами есть не безлично-вещественная информация, а произведение чужого сознания. Показательно, что, пер рестаючы быть"наукоучения"и превращаясь в"логику культуры"(13), философия начинает строить свои категории не согласно модели науки, а согласно модели искусства (и шире - культуры вообще). Чтобы четко представить культуру как определенную целостность, мы в основном ведем теперь язык не столько о органические и неорганические ее типа (обращаясь к метафоре"организма"), а о своеобразном"произведение", за анало гией с произведением искусствтвір", за аналогією з твором мистецтва.

Мир культуры как диалога культур презентуется произведениями культуры. Поэтому можно сказать, как это сделал. В. С. Библер, что произведение - это"со-бытия и взаиморазвитие двух (и многих) совершенно отличных миров - отл минных онтологически, духовно, душевно, телесно"(Библер. В. С XX век и бытие в культуре -. М, 1992 -. С 22-23) время произведение, как признают его исследователи (например. Я. Мукаржовский), следует понимать не только я к знак (текст), но и как"вещь", что непосредственно влияет на сознание и подсознание человека. Впрочем, текст - это не вещь (8,285ни.. Утім, текст — це не річ (8,285).

Не вдаваясь в споры по поводу соотношения понятий произведение и текст, отметим, что для. Р. Варта. Текст принципиально отличается от литературного произведения. Разногласия между этими феноменами легко прост тежиты, обратившись к бартивського определения. Текст - это не эстетический продукт, а знаковая деятельность, это не структура, а структурообразующих процесс, это не пассивный объект, а работа и игра, это не сукупнис во замкнутых в себе знаков, наделенная смыслом, который можно возродить, а пространство, где прочерчены линии смысловых сдвигов уровень. Текста является не значение, а означник в семиотическом и психоаналитическом значе. УНИ этого понятия. Текст выходит за пределы традиционного литературного произведения примеру, как отмечает. Барт, можно говорить о. Текст. Жизнь (5, 825, 82).

Сравнивая и сопоставляя культуры, культурфилософии, бесспорно, оперирует текстами, переработанными социальной сознанием - интерпретированы и свернутыми в памяти носителей культуры. Ведь текст"кристализует ться"в поле тех смысловых компонентов, которые предшествовали ему, поэтому он своими референтами другие тексты, в функции которых входит интерпретация. Обходя основательные герменевтические экскурсы в проблематику интерпретации, мы - невольно упрощая - констатируем: действовать способен лишь тот, кто понимает, а понимает тот, кто способен интерпретировать. Эта иерархия ценностей проходит через весь корпус. Библии как. Текста т. ЭКСТексту текстів.

Если вспомнить, что любой проект бытия живет в многомерном пространстве возможных альтернатив и продолжений, то становится понятным, почему один из самых интересных постулатов герменевтики. Г. Г. Гадамера провозглашает есть, что разные (в предельном случае противоречивы) интерпретации того же текста могут быть одинаково истинны, а следовательно объективные. Очевидно, дело в том, что герменеетична истина зависит не от апофа ческого смысла определенной интерпретации, а от наличия или отсутствия взаимодействия бытийных горизонтов интерпретатора и автора. Причем можно ничего не менять в традиционном определении истины как adaequa tio intellectus et res: истинное понимание текста означает понимание его таким, какой он есть в его бытии. Однако в своей бытийности текст артикулирует определенный бытийный проект, а проект форма трансцендуван-н я бытия в пространство сосуществования с. Другим. Вот почему истинное понимание текста означает не экспликацию его апофатического смысла, а именно интерпретацию, то есть раскрытие горизонта для возможных его смысловых транс формаций. Иначе говоря, истинное понимание есть экспликация внутренней, присущей самому текстовые интенции трансцендирования, что возможно лишь через аппликацию смыслового горизонта текстовые, который накладывается на собственный горизонт того, кто понимает, т.е. в форме интерпретации. Причем через многомерность экзистенциального пространства горизонты автора и интерпретатора могут"соприкасаться"в разных измерениях и находит выражение в апофатически разнообразии интерпретаций того же тексттого самого тексту.

Установка соотношение текст / интерпретация на территории обоснование связей текста с контекстом - характерная черта структуралистской герменевтики, в частности творчества. Р. Варта и. Ц. Тодорова, которые дос слиджувалы связи значения и интерпретации. Текстовый анализ. Р. Варта предусматривает следующие правилаила:

1. Разделение текста на сегменты (фразы, группы фраз), что являются единицами чтения и сегменты, и их комплексы определяются произвольно

2. Выявление смыслов, вторичных значений, ассоциативных или реляционных связей значение

3. Исследование"выходов"текста в социокультурный контекст. Развертывание анализа текста совпадает с процессом чтения, похожим на замедленное съемки. Варт подчеркивает теоретическую важность процесса анал лиза: критик не реконструирует структуру текста, а идет по его естественностью и имманентной логикой. Сущность текста основном проявляется в его мижтекстових связях"Основу текста составляет не его внутри шня замкнутая структура, подвергается объективному изучению, а его"выход"в другие тексты, другие коды, другие знаки"(4, 428). Таким образом, идея структуры соединенная с принципом комбинаторной бесконечности текстовых перевоплощенийнескінченності текстових перевтілень.

В текстовом анализе для. Дозор главное - это"прогулка текстом", а все сопутствующие факторы могут быть учтены при образовании мижтекстових ассоциаций, отсылают читателя к различным отраслям культуры. Един ный код для различных процессов образования значение. Варт усматривает в психоанализе понятия 3. Фрейда он предоставляет универсального символического смысла, превращает модель психоанализа на всеобъемлющую теорию интерпрет ции. Итак, исследование текста своеобразно сочетаются с психоаналитическими идеями, что отразилось на специфике постструктурализма как таковогоізму як такого.

Наука о литературе - это собственно литература, утверждал. Варт, ее главной целью должно стать производство"текста-наслаждения""Текст-наслаждение"(за. Бартом) - это текст, расшатывает исторические, культурные, псих хологични установки читателя, его привычные вкусы, ценности, воспоминания, вызывает кризис в его отношениях с языком. Некоторые образцы таких текстов создал и сам. Барт. Показательны среди них можно считать"Фрагменты м ови влюбленного"(6) или"Camera lucida"(7)"Фрагменты"представляют собой алфавитный лексикон определенной, достаточно произвольной, сферы сроков, смыслы которых раскрываются цитатами из памятников мировой литературы в ид. Платона до 3. Фрейда и. Ж. П. Сартра. Текст. Р. Варта дает эстетическое наслаждение своеобразной игрой структур и смыслами, которые они витворюютду своєрідною грою структур і смислами, які вони витворюють.

Обще принимая, если в текст внимательно (как могут - с разной степенью понимания) смотрят, и читатель выступает в роли не потребителя, а создателя текста, то он превращается в"единое поле напряженного наблюдения реження", как писал. Р. Барт в произведении о фотографии. Но литературный текст - не фото. И если, увеличив снимок и расспрашивая, кто там фотокадры, мы можем не дождаться какого-то открытия (по. Р. Б артом), то текст является эвристический и готов к открытию, пусть и неправильного. Каждый отдельно взятый текст должен рассматриваться одновременно как метонимия (то есть как часть мировосприятия) и как универсум, взять и в его особом срезсобливому зрізі.

Навыки исследования языка толкали структуристив к изучению социальной (семантической и прагматической) функции текста частности, лидер. Пражского лингвистического кружка. Я. Мукаржовский указывает точку опоры, в отталкиваясь от которой современная семиотика превращает себя из науки о дешифровку текстов на науку о культуре - общую теорию порождения, хранения и функционирования информации в человеческом сплошь стви. Его размышления о необязательности в системе культуры совпадения текста и функции (например, когда поэтическая функция обслуживается прозаическими текстами и наоборот) оказались весьма плодотворными при изучении и переходных эпох со смещенной системой социальных ценностей. Они получили признание в современной типологии культаьтур.

В самом общем измерении возможность изменения не только литературных текстов, но и представлений о них - один из несомненных плюсов современной культуры. Мы одинаково готовы к расширению (иногда довольно радикального)) наших знаний о прошлом и к принятию новых решений о том, что именно из прошлого якнайпотрибнише нашем настоящем и будущем. Однако как обезопасить себя от возможных ошибок, навязываемых каждым следующим прочтением и комментарием текстов? ор.

Рекомендуя комментировать текст так, чтобы можно было"восстановить в какой-то степени его вероятный смысл в те времена, когда он был написан",. Вяч. Иванов считал, что в таком случае смысл станет вопросом, что за апрошуе к ответу новые смыслы (см.: 15, 163-164). К этому, собственно, призывают. Ж. Делез и. Ф. Гватгари. Профессиональный комментарий освобождает текст от произвола любых возможных прочтений, всегда оставляя за чит ачем право быть соавтором и спивтлумачем текста, но не его разрушителем. Здесь действительно уместно, как считает. Иванов, вспомнить слова. Б. Пастернака из"Охранной грамоты":"Границы культуры достигает человек, в ней спрятано укрощенного. Савонаролу. Неукротимый. Савонарола разрушает. ЕЕеприборканий. Савонарола руйнує ЇЇ".

Рассматривая мир только сквозь призму сознания как феномен письменной культуры, как порождение. Гуттенберга цивилизации, постструктурализм уподобляет самосознание человека до определенной суммы текстов. Собственно си ила множество текстов различного характера и составляет под этим углом зрения мир культуры. Как не устается

повторять. Ж. Дерида,"ничего не существует вне текста", а следовательно, и любой индивид неизбежно находится"внутри текста", т.е. в пределах определенной исторической сознания, насколько она доступная нам в тех текстах, которые мы. Да и весь мир воспринимается. Дерида как бесконечный, безграничный тексенний, безмежний текст.

Фиксация истины в «пространственно-временном измерении текста"означает, по мнению. Дерида, достижения истиной формы закономерной трансцендентальной историчности, вследствие чего общение между индивидами выходить стоит на трансцендентальный уровень. Это становится возможным благодаря тому"потенциально возможного (virtuel) диалоговые", через который"письменность создает автономное трансцендентальное поле, из которого можно элиминировать бу дь-имеющийся субъект"(37, 84 наявний суб'єкт" (37, 84).

Например, любая интерпретация религиозного текста, как блестяще доказывает. Ю. Кристева, предусматривает возможность конституировать его как объект анализа, а также позволяет заметить, что он содержит в себе щос сь такое, что не поддается анализу частности, библейский текст книги. Левит, описывая определенные грани падения нравственности, осуществляет настоящую археологии пришествие субъекта, описывая его тщательное"шлифовки", выход в автономию, которая в любом случае есть реальная, она всегда является чем-то неопределенным в отношении к. Другого катарсичное ценность библейского текста заключается в том, что он помогает получить себя там, где м и теряем свою"самость", он осуждает нашу нетерпимость, распознает нашу обеспокоенность, телесные боли, компромиссы или трудности жизни в социуме и культуре. Этот текст является непосредственная граница наших неочик. УВАН падений том, что в нем исследованы амбивалентное желание. Другого, в частности матери, как первого. Другого; время он конституирует меня как существо, наделенное речью (олицетворенную, обожаемой, призванную к общения). Библия - это текст, направляет свое слово на мои неудачи, одновременно делая для меня познания их причин. Следовательно, ценность библейского текста, как и сакральной литературы всех времен,. Кр истева видит прежде всего в том, что он придает смысл кризисов субъективностиенсу кризам суб'єктивності.

Анализ работ, которые в последнее время способствовали прояснению библейских идей, помог. Кристева сделать вывод о вытеснении субъекта библейского высказывания и, вследствие этого, вытеснение его адресата. Кто в говорит в. Библии? есть, что все тексты, называемые священными, освещают ограничены состояния субъективности, уместно вопрос о те специфические состояния, которые известны библейском рассказчику. Посему это касается интра-или инфрасубьек тивной динамики священного текста, что должно вызвать интерес к такому чтению. Безусловно, эта динамика кроется также в образной составляющей самого текста. Однако интерпретация его зависит от соотнесет ности с новым пространством, пространством субъекта скажутовляє.

Бытийная сущность, интенциональной структура любого текста, несмотря на все упомянутое, не ограничивается фактом того, что он"уже есть", уже существует, уже должен предстать перед нами вполне, а нам остается только сп поглядывать его чистую присутствие. Любое произведение культуры в принципе можно понять в его поставанни, т.е. в аспекте его внутреннего времени. Он является становлением, где то, что встал, является только следствием его. Так, музыкальное произведение в своей полноте живет в процессе его исполнительского, конкретно-инструментального осуществления, так же - поэтический или драматическое произведение: все они живут в"порыве выполнения", что может быть интериоризоване уже post factuизоване уже post factum.

Даже смысл так называемых пространственных искусств - скульптуры, архитектуры, живописи, рисунка, - так же можно понять через их исполнительское осуществления. Имеющаяся пространственная форма - это только следствие ее тво орення рукой мастера. В этой окончательной форме опытный глаз прочтет процесс ее рождения. Это экспрессивно-материальное поставання вряд ли можно отделить от общего содержания текстсту.

общем, поставання предмета искусства, как любого культурного текста, можно понимать как деятельное единство субъекта-мастера и живого объекта-материала. Иначе говоря, эстетический объект предстает как к творческий объект, обладающий деятельной исполнительно-интенциональной структурой. Поэтому понятно, что здесь исполнительский процесс предстает не столько в узко интерпретационном аспекте, сколько в аспекте онтологическомму.

Обратимся еще раз к идеям. М. М. Бахтина, получивших всеобщее признание. Текст - это любой связный знаковый комплекс, он предусматривает общепонятный систему знаков (хотя и содержит моменты, лишены и знаковости). Каждый текст является индивидуальный, знаково неповторим, имеет субъекта, автора. Однако не менее значимой является проблема второго субъекта (адресата), воспринимающий, комментирует, оценивает, отрицает т.д.. Впрочем в определенных пределах текстуальное анализ может отвлекаться от авторства, так как текст (как своеобразная монада) отражает все тексты определенной смысловой сферы. И любая система знаков, и текст предусматривает перек порядок на другие знаковые системы (другие языки). Но текст никогда нельзя перевести окончательно, исчерпывающе. Исследования и понимания текста-это вопрошание и беседа, то есть диалог (см.: 8 (див.: 8).

Подытоживая, сформулируем вывод: как текст могут и должны быть прочитаны любые достижения культуры. Однако именно анализ рассказа произвел основания для полного и окончательного признания потребности в анал лиге, и именно в анализе текстуальнойу.