Учебники Онлайн


2. Концептуалізація влади в політологічному дискурсі

Категория"власть"имеет глубокий научный смысл и множественные сущностные смыслы. Проанализируем этимологию этого понятия: в переводе с французского власть Le pouvoir означает не только владычества, но и является синонимом центрального правительства; английском языке (The power) - это не только власть, но и государство со всей ее политическим весом и могуществом; немецкой (Die Gewalt) является властью и силой а иногда - насилием. В социологическом дискурсе власть принято рассматривать как специфическое, непаритетного отношения между социальными субъектами, явлением, имеет свои общественные источники и различные рес ресурсы. Признавая власть системным элементом организации социального бытия, прежде всего жизнь в коллективе,. Р. Саймон характеризует ее как"результат объединения действий", подчеркивая коллективистское происхождения ц ього феноменцього феномену.

Сущность и особенности различных способов властвования, привлечения и использования властных ресурсов, того, как функционирует поле"господства и подчинения"и идет производство технологий власти, проблемы трансформации властных связей в условиях индустриального, пост-современного, информационного общества, издавна были предметом глубоких исследований социологов, политологов, философов, социальных психологов современности. Среди наиболее значимых концепций власти XX в следует вспомнить фундаментальные труды. С. Бжезинского,. Ж. Блонделя,. П. Бурдье,. М. Вебера,. Ю. Хабермаса,. К. Гаджиева,. Е. Гидденса,. В. Ледева,. Н. Лумана,. С. М осковичи, X. Ортеги-и-Гассета,. П. Сорок и на,. О. Тоффлера,. М. Фуко,. Ф. Фукуямы,. В. Халипова да и.. Фукуями,. В.. Халіпова та ін.

В политической социологии сложилось немало теоретических концептов власти: структурно-функциональная концепция интерпретирует понятие власти как свойство и функцию определенной социальной системы, следует из сложного комплекса актов выбора в системных взаимодействиях (такой подход концентрирует внимание на структуру ури и социальном действии); соревновательная (конфликтная) концепция власти прежде всего связана с асимметричным состоянием субъектов социальных отношений, их конкуренции (борьбой) за властные статусы; дистрибутивная концепция рассматривает власть как рычаг правления, то есть как циркулирующий средство, выступает как предмет накопления и обмена ресурсов с тенденцией неравномерного их распределения среди действующих субъектов политики. Наконец, современная институциональная парадигма определяет власть (как публичную политическую и государственную) функциональным политико-правовым институтом общества и государства, проектируется и образуется людьми, органы и учреждения которой не только имеют определенную структуру, профессиональный состав и компетенции, развиваются и функционируют в организованном социа альном простор.

Согласно этих теорий содержательные аспекты власти трактуются политической социологией нескольких позиций: телеологической (достижение общих целей общества), субъект-объектной (властные отношения), со оциопсихологичнои (личностные мотивации в достижении и реализации власти), бихевюристичнои (поведенческие стереотипы носителей власти), системно-кибернетической (как форма и средство социальной коммуникации), соци зоолог-правовой (функции, компетенции, распределение полномочий) и дистрибутивной (распределение ценностей и ресурсов власти в условиях асимметричного состояния общества.

социополитической интенции власти прежде видят в ней способ иерархической самоорганизации социальных отношений, основанный на целевом распределении функций управления, подчинения и социального контроля, в политологическом а аспекте - ее чаще трактуют как способность агентов власти путем доминирования проводить в жизнь или навязывать определенные политические решения. В то же время испанский философ X. Ортега-и-Гассет считал, что как дефиниция"власть означает господство мыслей и взглядов, то есть духао духа".

Последователи постмодернизма отстаивают тезис: настоящая"тайна власти" - это тайна реален, стилизованной самоуверенности способной создавать особую ауру, погружаясь в которую, одни решительно руководят (правят), а другие самозабвенно подчиняются, выполняя приказы. В европейской традиции постмодерна (X. Гадамер,. Ж. Дел. Лехсе,. Ж. Деррида,. М. Фуко) присутствует устойчивое внимание к таинствам политики и власти, воплощается в соответствующих понятиях. Прежде наследуется и развивается мысль. Ф. Бэкона, что"знание является властью", и это связями уеться со"свиторятивнимы"утопиями построения нового мира политики. Но сформировать достаточно амбициозного и самоуверенного субъекта, с неслыханной волей к власти, который бы желал практически этим воспользоваться, на лежит именно культуртися, належить саме культурі.

Ситуация постмодерна в научном дискурсе по власти заключалась в развенчании классической презумпции, которая заставляла рассматривать политическую власть как воплощений форму"высшей необходимости", следовательно, этот тезис боль ьш никого не убеждала: ни обладателей, ни подвластных. Через горькие последствия революционного"мессианства"лучшим средством против самоуверенной власти постмодернисты видят не энергию тираноборцев, а тот альной скепсис, что отвергает любые политико-фанатичные проекты соответствии свое призвание и задачу они видят в том, чтобы"не позволять подавлять в зародыше"никакого проявления неистребимой человеческой с вободы. Итак, тайна новейшей постмодернистской эпохи заключается в неизбежности краха предыдущего типа властейсті краху попереднього типу влади.

Британский социолог постмодернист. С. Бауман так раскрывает духовно-метафизические источника власти в социуме: вся предыдущая гуманистика моделировала мир прежде всего как объект администрирования, где главным условием достижения цели была сплоченность рядов исполнителей, поэтому идеалом этому миру отсутствуют ость внутренних противоречий или умение их преодолевать. Сторонники постмодерна утверждают, что универсальный властный стиль бывшей современной эпохи основывался на проективном мышлении (исторический проект - политическая программа - стратегии - решение) которое одновременно вдохновлявшегося иллюзиями и амбициями европейской"фаустовский культуры"

Роковой сбой, знаменующим переход от модернистской к постмодернистской парадигмы, состоялся в области"политического поля", которое якобы вдруг потеряло энергию, которая обеспечивала возможность владельцу юват и готовность к покорности. Во властных отношениях сложилась необычная ситуация смыслового вакуума по производству символической продукции. Катастрофа же в системе политического управления (по. П. Бурдье) н. Аста тогда, когда власть теряет инициативу в поле"производства символической продукции", то есть уверенность в том, что ее командные акции усиливаются выше символами - исторической закономерностью, сакральные стью, социальной справедливостью тощною справедливістю тощо.

Истина"присвоенной"власти кажется эзотерической тем, кто"сверху", на самом же деле она общеизвестна и заключается в том, что по такой властью не стоит никакая высшая историческая, социальная или моральная доке ильнисть, а представляет она и защищает только собственные, корпоративные интересы и используется во имя этих частных интересов. Таким образом, логика постмодернистских интенций такова: политическая система - это не т олько материя институтов, но и"поле"регулируемых ожиданий, установок, идентификаций, обеспечивающих готовность к руководству и подчинения соответствии систему этих ожиданий невозможно удовлетворить в ч исто институциональный способ, никакая сеть инструкций, предписаний и норм на это не способны приписів і норм на це не здатна.

Европейские аналитики постмодерна склоняются к тому, что настало время радикальных перемен же условиях существования власти: например, анархо-либерализм (П. Фридман-младший) ожидает в будущем безвластия и. Вобщ гали"демонтажа политической системы"как таковой, а российский политолог. Ю. Качанов считает, что"поле политики"больше не контролируется внешними инстанциями легитимации и неустанно автономизуеться, медленно юючись от прямого давления социальных, экономических, идеологических и интеллектуальных сил. В этой парадигме мир политики якобы получает вполне автономный статус - события, происходящие не отражают во лю гражданского общества или волю высшего исторического разума, прогресса, а выступают как чистое и самоценное"производство властинне "виробництво влади".

Согласно постмодернизмом характерной чертой новых политических практик является не только преобладающая ориентация на узкие политические нормы и интересы, а полная их замкнутость в политическом измерении. Автономия п политического поля, как следствие, влечет за собой то, что статусы в политической системе определяются исключительно в ходе интеракций - соотношение сил и воздействий (в том числе лоббистских) внутри"фабрики в лады", однако общественная целесообразность для нации остается за ее пределами. Одним из первых новый статус"мира политики"оценил. А. Туреи" оцінив. А.. Турен

("В пользу социологии"1974), указывая, что постмодерн высвободил публичную политику из плена внешних необходимостей, открыв ее имманентную механику: производство политических событий (выборов, митингов, политических интриг, сенсаций и т.д.) ради воспроизводства власти как такой. Итак, максима постмодернистского анализа гласит: политическое следует объяснять политическим а не апеллировать к экономической или исторической, правовой или моральной и другой необходимости

Можно воспринимать или, наоборот, отвергать постмодернистские взгляды относительно политических практик и их смыслов, но невозможно не видеть главную дилемму (коллизию) власти постмодернистского типа - чем большую автономию от общества получает политическая система"воспроизводства власти ради власти", тем менее она способна получить реальную поддержку со стороны общества. Это означает, что политические решения должны реализовываться я к непрозрачные, неопределенные результаты"игры политических групп влияния и давления", поэтому они не совпадают ни с каким социальным замыслу и даже не коррелируют с доминирующим общественным интересом. Однако, если полет ична игра становится"символическим производством"результатов, которые принципиально не соответствуют первичным замыслам ее участников (то есть лидеры не овладели априорным смыслом политических целей), то наступает разочарование я социума в политиках и разочарование по их предвыборных обещаний. Такое критическое отношение вытекает из сомнительного, по нашему мнению, позиционирование политики и власти как воспроизведение объективно неопределенных, узком косубьективованих и социально нецелесообразных результатесоціально недоцільних результатів.